Клим Рогов приехал в надменный Буэнос-Айрес, не имея ни гроша и не зная ни слова по-испански. Он превратился в блестящего журналиста, любимца публики. Днем норовистая редакция, вечером - танго на тротуарах, залитых солнцем и вином. В мае 1917 года он получил телеграмму: в родном Нижнем Новгороде ему оставили наследство.
Клим не был дома десять лет и мало что понимал в делах северного полушария. Он не узнавал Россию: страна завралась, запуталась, подставила себя проходимцам со смешным названием "большевики": Надо было поскорее возвращаться в Аргентину, но как уезжать, если тут Нина Одинцова, женщина, от которой на сердце такое смущение и покой?
"На написание романа "Аргентинец" у меня ушло 13 лет. Все началось с коллекции старинных открыток с изображением оперных певиц начала 20-го века - они мне казались невероятно красивыми. Потом я случайно наткнулась на развалины Крестовоздвиженского монастыря, что за площадью Лядова. Сейчас храм восстановили, но тогда это были руины - я ходила по ним, смотрела на остатки росписи под потолком… Женщина, которая жила неподалеку, сказала мне, что во время Гражданской войны там был один из первых советских концлагерей. Меня это так поразило, что я пошла в библиотеку - искать доказательства.
Одно цеплялось за другое: я перебрала сотни мемуаров и научных монографий, переписала книгу пять раз - от корки до корки. И все искала тот самый "слепок с действительности", который даст читателю и пищу для ума, и особое, светлое чувство нежности и вдохновения, которое бывает после того, как почитаешь интересную книгу.
Мне нужен был герой, способный посмотреть на революцию со стороны. Мне нужен был остроумный и мужественный человек, далекий и от большевизма, и от белогвардейщины. Мне нужен был "аргентинец", русский эмигрант, вернувшийся в родной город после десятилетнего отсутствия (из интервью Э. Барякиной)".
Обложка с клапанами, ч/б иллюстрации